«Неблагодарная скотина», – подумал Джордан и улыбнулся. Оба, он и Дымка, с уважением относились к привычкам друг друга. Он хотел запрячь лошадь в возок, но Гэвэйн остановил его, подняв руку.

– Оставьте в покое свой фургон, вам он больше не понадобится.

– Что вы имеете в виду, говоря, что он мне не понадобится? Каким образом я должен возить свой реквизит? Тут моя сцена, костюмы и все прочее…

– У вас будет все, что может понадобиться принцу Виктору. Остальное останется здесь. И не надо спорить, нельзя, чтобы у вас было что-то такое, что могло бы выдать вас.

Джордан потупился:

– А как же Дымка? Я не брошу ее, это хорошая лошадь. В определенном смысле.

Гэвэйн посмотрел на животное, хмыкнул и отвернулся:

– Всегда можно сказать, что конь, на котором вы обычно ездите, повредил ногу. А сейчас, будьте добры, загляните в ваш фургончик, там вы найдете одежду принца Виктора. Переодевайтесь, да не тяните попусту время, я хочу, чтобы между нами и этим городишком оказалось по возможности большее расстояние, пока еще не совсем стемнело.

Джордан посмотрел на него и спросил:

– Вы что же, положили эту одежду в мой фургончик, даже не поговорив со мной? Вы, наверное, были чертовски уверены, что я соглашусь.

– Родрик хотел заполучить вас, – ответил Гэвэйн, – а он обычно получает то, что хочет.

Джордану было что ответить на это, но он решил, что куда разумнее держать язык за зубами до поры до времени. Он начал расшнуровывать завязки фургона, с раздражением поглядывая на Гэвэйна:

– Нечего, знаете ли, ошиваться тут. Я вполне в состоянии одеться самостоятельно.