– Как вы себя чувствуете? И, пожалуйста, не лгите мне! – сказал доктор Мередит. Исида улыбнулась и не сказала ничего, но подумала: был бы Мередит таким властным в житейских делах, как со своими пациентами! Протянув руку, она погладила его по щеке. Он залился румянцем и сказал: – Я все еще жду ответа! – но голос у него смягчился.

– Чудесный вечер! И я чувствую такое спокойствие!

– Это не ответ! – рассердился он.

– Придется довольствоваться этим, – сказала она. – Я не хочу сосредоточиваться на моей… слабости. Мы оба знаем, где кончится мой путь. И ничем не можем этому воспрепятствовать.

Мередит вздохнул, его голова поникла, рыжая прядь упала на лоб. Исида отбросила ее.

– Вы такой кроткий, – сказала она.

– Никчемный, – грустно вздохнул он. – Я знаю название вашего недуга, названия лекарств, которые могли бы с ним справиться. Гидрокартизон и флудрокартизон. Даже знаю необходимые дозы. Но я не знаю, как получают эти стероиды и из чего.

– Не важно, – успокоила она его. – Небо прекрасно, и я жива. Поговорим о чем-нибудь другом. Я хотела бы спросить вас о нашем… госте.

Мередит помрачнел.

– Что о нем сказать? Он не фермер, это ясно.

– Я знаю. Но почему ему изменила память? Мередит пожал плечами:

– Скорее всего тут свою роль сыграл удар по голове. Но у амнезии есть много причин, Исида. И для ответа на этот вопрос мне необходимо узнать точный характер повреждения и все то, что к нему привело.

Она кивнула и взвесила, не рассказать ли ему то, что узнала сама.

– Сначала сказала она, – расскажите мне про Иерусалимца.

Он засмеялся – жестким смехом, и лицо его посуровело.

– Благодарю Господа, что мне не довелось с ним повстречаться. Он был кровожадным варваром, обретшим малую толику славы, причем куда большую, чем он заслуживал. И потому лишь, что нами управляет другой кровожадный варвар, который благоговеет перед всеми видами насилия. Йон Шэнноу был убийцей по призванию. Отбрасывая нелепые псевдорелигиозные тексты, которые теперь публикуются, он был бродягой, которого насилие и кровь притягивали, как муху притягивают конские яблоки. Он ничего не воздвиг, ничего не написал, ничего не породил. Он был как ветер, дующий над пустыней.