Почти все возвращались к себе домой, однако некоторые избранные – и Нестор в их числе – были приглашены на прием в «Отдых паломника», устраиваемый в честь нового Клятвоприимца. Нестор смаковал выпавшее на его долю счастье, хотя ему предстояло быть лишь официантом. Там творилась истерия, и юноше просто не верилось, что один из Девяти Апостолов будет жить – пусть только месяц-другой – у них в Долине Паломника. Такая великая честь!

Джозия Брум, которому теперь принадлежал «Отдых паломника», стоял у черного хода в гостиницу, когда Нестор добрался туда. Бруму было под семьдесят – щуплый старичок с птичьими костями, облысевший и близорукий. Несмотря на склонность к велеречивости, Брум был добросердечен и нравился Нестору.

– Это ты, юный Гаррити? – спросил Брум, наклоняясь почти к самому его носу.

– Да, сэр.

– Молодец! В задней комнате на втором этаже найдешь чистую белую рубашку и новенький черный галстук. Надень их и помоги Уоллесу накрывать столы.

Нестор сказал, что обязательно, и взбежал по лестнице в помещение прислуги. Нэш Уоллес как раз. надевал белую рубашку.

– Приветик, Нес! Хороший денёк, а? – сказал рыжий мальчишка. Он был на два года моложе Нестора, но на дюйм выше – почти шесть футов три дюйма, и худой как щепка.

– Берегись холодного ветра, Уоллес, он тебя враз опрокинет!

– Не опрокинет, я ж его обгоню, как стоячего! – ухмыльнулся рыжий.

Нестор засмеялся. Нэш Уоллес был бегуном, каких поискать. В прошлый День Воскресения, когда ему было всего пятнадцать, Уоллес три раза состязался со Степным Пожаром, призовым жеребцом Эдрика Скейса, и выиграл обе короткие дистанции, проиграв только на длинной. Чудесный был день. Нестору он особенно запомнился, потому что он в первый раз напился, после чего дал себе зарок никогда больше в рот не брать спиртного. – Хочешь напитки подавать или закусь? – спросил Уоллес.

– Все равно, – ответил Нестор, стягивая вылинявшую красную рубаху и доставая из комода чистую.