Во-вторых, ей совсем не хотелось, чтобы ее узнали — нет, не фанаты рок-группы, которые будут смотреть лишь на сцену. Очень маловероятно, что любителям харда и панка известна в лицо правая рука сенатора Холлиуэла и по совместительству его дочь. Но вот вездесущие фотографы могли случайно запечатлеть ее, а при безупречной репутации отца и ее собственной светиться на рок-концерте, в толпе нетрезвых фанатов, было бы крайне нежелательно. Поэтому Саманта пошла даже на то, чтобы спрятать свои белокурые волосы под темный парик, а на глаза натянуть огромные темные очки, которые закрывали большую часть лица и делали ее похожей на стрекозу.

Видя недоумение подруги, Саманта поняла, что ее маскировка удалась на славу, и мысленно поздравила себя с удачным перевоплощением.

Джиллиан пристально вглядывалась в незнакомую темноволосую девчонку, окликнувшую ее по имени. Она подошла к ее столику, пытаясь вспомнить, где могла познакомиться с этой девушкой. Темные волосы немного выглядывали из-под черной банданы, повязанной на голове, короткая маечка под расстегнутой джинсовой рубашкой и тертые джинсы облегали фигуру. Девица сняла темные очки — подведенные глаза многозначительно посмотрели на опешившую Джил, светлые брови незнакомки изогнулись дугой. Сочетание светлых бровей и черных волос поражало несоответствием. Джил подошла к столику, пытаясь вспомнить, где она уже видела эти фиалковые глазищи.

— Джил, это я, Саманта, — тихо произнесла «джинсовая» девица.

От удивления Джиллиан раскрыла рот.

— Боже, Саманта, это ты? — изумленно выдохнула она, плюхаясь на стул напротив. — Что это ты на себя надела?

— Зато ты, я смотрю, как на концерт Мадонны собралась, — проворчала Саманта, снова надевая очки.