Виконт взял его руку и, запечатлев на ней почтительный поцелуй, произнес:

- Берегите себя, отец! До свидания!

Граф, хмуро смотревший, как он выходит из библиотеки, произнес тоном человека, которого посетила счастливая мысль:

- Я предполагал, что ваше появление дома преследует какую-то цель.

- Разумеется. - И виконт бросил дерзкий, насмешливый взгляд через плечо. - Я хотел увидеть маму!

И отбыл в спешном порядке. Торопливо закрытая дверь отрезала его от взрыва брани, вызванного этим финальным выпадом.

В холле он увидел дворецкого; встретив полный искренней симпатии и сочувствия взгляд этого старейшего обитателя родительского дома, виконт хмыкнул и произнес:

- Смотрите на меня хорошенько, Педмур, ибо видите вы меня в последний раз! Отец изгоняет меня. Он говорит, что я никчемный повеса и шут; дюжины других обвинений я в данную минуту не могу припомнить. Можете ли вы понять такую бесчувственность?

Дворецкий неодобрительно прищелкнул языком, покачал головой и с глубоким вздохом ответил:

- Это все подагра, милорд. У его светлости дурное настроение.

- Дурное настроение! - повторил виконт. - На самом деле вы хотели сказать, что он совершенно безжалостен с каждым, кто имеет неосторожность попасться ему на пути!

- Не могу согласиться с вашей светлостью, так что воздержусь от ответа, - строго произнес Педмур. - Но если вы соблаговолите принять совет от человека, знакомого с привычками его светлости намного дольше, чем вы, я бы почтительно просил вас не обращать внимания ни на одно слово, произнесенное им во время приступа подагры, потому что ничего такого он на самом деле не думает. А если вы позволили себе по обыкновению поддразнивать его, неудивительно, что он наговорил лишнего!

- Боже мой, Педмур, неужели вы полагаете, что мне это неизвестно? - с искренней симпатией улыбнулся виконт. - Не считайте меня ослом! Где моя мать?

- Миледи в своей гостиной, милорд.