— Командир! В радиорубке чисто.

Здоровяк из второй штурмовой группы с трудом скрывал возбуждение.

— Что там?

— Никого… Правда, пошалили там, чувствуется, от души — дверь выломана, кровища! И вообще.

— Рация работает?

— А я чего — инженер, что ли? — удивился боец.

— Тоже верно…

Неожиданно чисто, почти без помех, ожил динамик внутренней связи:

— Эй, наверху! Это кто там командует?

— А это кто? — Головин покосился на речника, пытающегося совладать с какими-то кнопками и тумблерами. — Ты, что ли, Борька?

— Ну так! — радостно отозвался старший группы, отправленной в машинное отделение. — Как у вас?

— Порядок, — суховато оценил обстановку командир. — Так что глуши мотор.

— Попробуем.

— В каком смысле? У вас что — тоже ни кого?

— Почему? Двоих взяли — один со стволом был, у другого нунчаки.

— Моряки?

— Не-ет… — В голосах собеседников слышалось полное взаимное непонимание.

— Так, все — я спускаюсь. Сидите тихо.

— Есть, командир! Ждем-с…

— Саныч, пойдешь со мной? — повернулся Головин к майору. Чувствовалось, что он в недоумении. — Одна голова хорошо, а две…

— Разберемся, — кивнул Виноградов.

— Петров! За старшего здесь, понял? Мы быстренько, пять минут…

Однако прошло значительно больше времени, прежде чем офицеры вернулись на мостик. Вернулись не одни… И с информацией, сложившейся наконец в целостную картину.

…Рейс начался как обычно — вечером отошли от Речного вокзала, пригласили пассажиров на ужин. Погода не баловала, поэтому на палубе никто не задержался: ресторан «Чернышевского» мог вместить всех желающих в одну смену.

С иностранцами вообще никогда никаких проблем — в основном финны напиваются, да бывшие собратья по социалистическому лагерю. Что же касается мелких бытовых придирок, то это скорее исключения: приезжая в Россию, западные туристы уже заранее морально готовы к тому, что уровень сервиса здесь заметно отличается от остального цивилизованного мира.