— Командир! У нас «браслеты» кончаются… — доложил румяный от возбуждения автоматчик.

В милиции постоянно чего-то не хватает, поэтому Головин только отмахнулся:

— Вяжите, чем найдете. Или вырубайте, чтоб не очухались до Питера.

Остальных собирали по каютам, согласно составленной опером схеме, — там одного, тут сразу двоих…

— Откройте и выходите!

Первое, что бросилось в глаза идущему по коридору Виноградову, — это следы неудачной атаки. Двери здесь, в каютах первого класса, стояли не пластиковые, а дубовые, сработанные на совесть: добротный импортный замок изогнулся, но выдержал.

— Откройте! В противном случае мы применим силу.

— Ага… Попробуйте! — Ответ прозвучал вполне отчетливо, с некоторой хрипотцой.

— У него, видимо, ствол, — прокомментировал ситуацию оперативник.

Еще трое бойцов из команды Головина держались от двери на почтительном расстоянии — в позах людей, готовых к самому худшему.

— Кто это там? — Голос за дверью показался Владимиру Александровичу знакомым.

— Ким.

— Яс-сно… Можно попробовать?

— Давай. — Опер только пожал плечами.

— Валера! Это ты?

Паузы почти не было:

— А ты кто?

— Виноградов! Помнишь — Морской вокзал, «Динамо»? Разборка с черными?

— А-а… Привет, Саныч.

Ни о какой дружбе между бывшим чемпионом Европы и ментом Виноградовым быть не могло. Даже в своей иерархии они занима ли разные ступеньки — Владимир Александрович еле-еле дослужился до майора, а Валерий Ким согласно криминальной табели о рангах считался чем-то вроде полковника. Однако несколько лет назад судьба свела их за пределами спортивного зала… тогда они нашли взаимный компромисс.

— Сдавайся, Валерий Игоревич.

— Кому? Я же этих ваших отморозков знаю — забьют до полусмерти.

— А твои что — лучше? — Владимир Александрович вспомнил увиденное этой ночью.

— Это не мои, Саныч… Ладно, проехали.