С тех пор, как к берегам, где нынче располагается Лос-Анджелес, причалили каравеллы конкистадора Кабрильо, от индейской деревушки Янг-На, находившейся тогда на этом месте, осталось одно название в учебниках истории. Пока самолет закладывал вираж, снижаясь, чтобы приземлиться в международном аэропорту Города Ангелов, Кэрри, сидевшая у иллюминатора, завороженно созерцала плавный изгиб берега и пляжи Санта-Моники, сверкающие башни делового центра, запутанные, словно клубки шерстяных ниток, развязки магистралей. Над городом висела серая дымка — Лос-Анджелес по праву считался самым неблагополучным в плане экологии городом США. «От смога никуда не деться», — так охарактеризовала город мама, провожая Кэрри в аэропорт.

Оливия полагала, что дочь отправляется вместе с друзьями-студентами, чтобы отдохнуть на пляже, а Эвелин уже улетела в Европу. Кэрри совсем не нравилось врать матери, но обещанная сестре поддержка оказалась важнее «правды, только правды и ничего, кроме правды». Эвелин была так счастлива, что Кэрри согласилась заменить ее, — совестно подвести сестрицу сейчас, когда она так уязвима. Конечно, она невероятно взбалмошна, но все-таки ближе Эвелин у Кэрри никого нет. Родители — это родители, а сестра-близнец — это человек, который не просто похож на тебя как две капли воды. Эвелин — та, кто понимает Кэрри лучше всех.

Самолет выпустил шасси, мягкий толчок — и вот он уже катится по бетонной полосе, выруливая к зданию аэровокзала. Пассажиры зааплодировали, потом начали собирать вещи.