Может быть, на самом деле их звали совсем иначе, но посетители кафе обращались к ним только так. Причем никто, казалось, не отличал, кто из них Макс, а кто Дэн. Обритые под ноль близнецы были похожи друг на друга как две капли воды и одевались тоже совершенно одинаково: широченные штаны-трубы, какие-нибудь пестрые, без рукавов футболки и серебристые широкие галстуки, нелепо болтающиеся на их голых длинных шеях. И даже татуировки, которые щедро украшали руки и плечи братьев-близнецов, также совершенно не отличались ни цветом, ни рисунком. Макс и Дэн никогда не улыбались, говорили мало, в основном лишь односложно отвечая на вопросы посетителей. Но, вероятно, им просто было велено так держаться: отстраненно и сурово. Близнецы Макс и Дэн олицетворяли собой тех самых клонов, которых должно было быть двое.

В «Клонах» всегда играла музыка. Техно-рок, рэп и всякая прочая какофония, которую и музыкой-то не назовешь, – полное отсутствие мелодии, монотонный ритм и сплошные электронные навороты. Спасало лишь то, что музыка эта звучала негромким фоном и вполне позволяла спокойно разговаривать, а не кричать, как это нередко бывает в подобного рода заведениях.

Помешивая соломинкой апельсиновый сок, Незнакомка спросила:

– Ну что, результаты конкурса еще не известны?

– Паша сказал, на следующей неделе объявят, – со вздохом ответила Каркуша.

Она сама уже извелась в ожидании результатов конкурса, и затея, поначалу представлявшаяся безумной и обреченной на провал, с некоторых пор не казалась ей таковой. Дело в том, что на прошлой неделе Паша подарил ей толстенную пачку фотографий. На некоторых Катя вышла просто изумительно. Незнакомка так и ахнула, увидев их:

– Катька, да это же чудо! Не думала, что ты настолько фотогенична! Тебе в кино надо сниматься!