– Я и сама раньше так думала… – Каркуша подперла рукой щеку, от чего сразу стала похожа на обиженного ребенка. – Но, понимаешь, я постоянно о нем думаю – и в школе, и дома, и в метро, и на улице… И еще он мне снится. Почти каждую ночь. Вот и скажи мне, что это, если не любовь?

Вместо ответа Незнакомка допила остатки сока и, решительно отодвинув от себя высокий стакан, сказала:

– Ладно, пойдем, а то мне уже надоело тут сидеть, и глаза режет.

Голубоватый свет, ровно льющийся из прикрепленных к самому потолку светильников, придавал лицам посетителей какой-то мертвенно-синий оттенок. Свет этот действительно был неприятен для глаз, и через полчаса они начинали болеть и слезиться. Во всяком случае, с Незнакомкой всегда происходило именно так.

Уже возле самого Каркушиного дома Незнакомка (а сама она жила чуть дальше) неожиданно сказала:

– Слушай, а может, тебе стоит написать Максу письмо? Обычное или электронное… Наверняка у них есть электронный адрес.

Это прозвучало тем более неожиданно, что за всю дорогу ни Незнакомка, ни Каркуша о Максе не сказали ни слова.

– Вообще-то неплохая идея, – после паузы согласилась Катя. – Только как я узнаю его электронный адрес?

– Надо подумать… – сморщила лоб Незнакомка и вдруг выдала: – А ты к вашему Фишкину обратись. Мне кажется, он такой энергичный и предприимчивый, что для него это будет раз плюнуть.

Вадим Фишкин, по прозвищу Фишка, учился в Каркушином классе, но в масштабах школы был довольно известной личностью. Если кому-нибудь срочно требовалось что-то достать, например СД-диск или новую «стрелялку», все знали, к кому в этом случае следует обращаться. И Фишка, как правило, полностью оправдывал все надежды. В совете Незнакомки, конечно, присутствовал определенный резон. Да только с какой стати Фишка станет ради Каркуши напрягаться?

– Если бы его Луиза Геранмае об этом попросила, он, конечно, в доску бы расшибся, – с досадой проговорила Каркуша.