— Что ты понимаешь в сигаретах? — осведомился он.

— Мой бывший муж курил. Иногда даже докуривал бычки из пепельницы. Потому мы и развелись — с ним было противно целоваться.

— Господи, Динь, можно подумать, что мне это интересно!

Ковач дал ей прозвище Динь-Динь

Лиска проскользнула между двумя полицейскими, стоявшими у двери комнаты 126 — бюро внутрислужебных дел.

— Курево — еще не самое худшее, — сказала она. — Меня больше беспокоило то, с кем он трахался.

Ковач брезгливо поморщился.

— Ее звали Бренди! — с озорной усмешкой добавила Лиска.

Офисы уголовного розыска недавно отремонтировали, и теперь их стены приобрели цвет засохшей крови. Ковача интересовало, случайно это получилось или намеренно. Если намеренно, то это было единственным указанием на то, что помещения предназначены для полицейских. В узких каморках, рассчитанных на двух человек, с таким же успехом могли работать счетоводы.

Ковач предпочитал временные комнаты, которые им выделяли во время ремонта, — грязные обшарпанные помещения с такими же грязными обшарпанными столами, где усталые копы зарабатывали себе мигрень под яркими лампами дневного света. Отдел убийств запихнули в одну комнату, отдел ограблений — в другую, а половину ребят из отдела сексуальных преступлений — в кладовку. Но там была подходящая атмосфера.

— Как идет расследование нападения на Никсона?

При звуке этого голоса Ковач застыл, словно его ухватили крюком за ворот, и стиснул зубами жвачку.

Лиска двинулась дальше.

Новые офисы, новый лейтенант, новая колючка в заднице! Кабинет начальника отдела расследования убийств или, выражаясь фигурально, быстро вращающуюся дверь. Он служил лишь недолгой остановкой на пути вверх для умеющих быстро делать карьеру. Теперешний его обитатель по крайней мере относился к сотрудникам как к партнерам по работе, в отличие от своего предшественника, который истязал подчиненных мудреными концепциями о высококвалифицированной команде и скользящим графиком, лишавший их сна.