— Вот как? Ну и черт с ним. — Ковач посмотрел на нее. — Слушай, а Энди Фэллон действительно был гомиком?

— Геем, — поправила Лиска. — Откуда мне знать? Я не якшаюсь с крысами из Бюро внутрислужебных дел. За кого ты меня принимаешь?

— Тебе так хочется это знать? — Помолчав, Ковач добавил: — Значит, парень работал в БВД. Тогда не приходится удивляться словам Майка, что Энди умер для него.

В кухне с зелеными стенами и девственно белой мебелью все находилось на своих местах. Это была кухня человека, который умел обращаться не только с микроволновой печью. Свидетельством служили плита, горшки на полке и ножи с толстыми ручками в деревянной подставке.

В дальнем конце помещения, за круглым столом у окна, сидел “друг”, закрыв лицо руками. Это был красивый парень в темном костюме с модно подстриженными рыжими волосами. Веснушки четко выделялись на скуластом лице, которое казалось пепельным в холодном сером свете, проникающем в окна. Он едва поднял взгляд, когда Ковач и Лиска вошли в кухню. Лиска показала ему удостоверение.

— Насколько мы поняли, вы обнаружили труп, мистер…

— Пирс, — хрипло отозвался он. — Том Пирс. Да, я… его нашел.

— Естественно, что вы расстроены, мистер Пирс, но нам придется с вами побеседовать, когда мы закончим работу. Вы не возражаете?

— Нет. — Он покачал головой. — Я ничего не понимаю. Просто не могу этому поверить.

— Мы вам очень сочувствуем, — машинально произнесла Лиска.

— Энди не стал бы этого делать, — пробормотал Пирс, глядя на стол. — Это просто невозможно.

Ковач промолчал. Когда они поднимались по лестнице, ему стало не по себе.

— У меня дурные предчувствия, Динь, — сказал он, натягивая перчатки из латекса. — А может, начинается сердечный приступ. Называется, повезло — я как раз бросил курить.

— Только не умирай на месте происшествия, — предупредила Лиска. — Потом придется писать рапорт.

— Ты, как всегда, полна сочувствия.