– Наш самолет был из Особо Верных войск Личной Гвардии Ее Величества, – и увидев удивление на лице собеседника добавил:

– Против демократии.

На доктора это произвело удручающее впечатление. Он почесал затылок, потом что-то посчитал на пальцах, сосредоточено шевеля губами. Буркнул:

– Ну ладно, чо уж теперь, – и спросил озабочено:

– А к Повстанцам за Монархическую Империю вы как относитесь?

– Да пока никак не относились.

– И то ладно. – Доктор вновь принялся загибать и разгибать пальцы, о чем-то раздумывая, но начавшаяся невдалеке стрельба, заглушившая утихающие звуки сражения за сгоревший вертолет заставила прервать это занятие.

– Так, не было печали, – и скомкав халат в карман, он резво полез по лесенке на чердак к окну, а вернувшись сообщил:

– Повстанцы за Демократию против Республики. Явились не запылились. Я пошел, а ты пока сиди. Стрелялку я возьму ту которая получше, ты не взыщи.

С этими словами доктор поворошил сено и вытащил грозного вида автомат с подствольным гранатометом и торчащими враскоряку магазинами. Хлопнула дощатая дверь и Андреа остался в одиночестве. Прежде всего он тоже покопался в сене и добыл последовательно две лимонки без запала, страшно тяжелое противотанковое ружье, просто ружье с жестянкой с патронами, примотанной к прикладу проволокой и брезентовую куртку с надписью «Да здравствует королева, виват!» поперек спины. Куртка была дырявая и пачканная кровью. «Так», – начал раздумывать он – «Если нападающие против Республики, значит они за Императора. Но в то же время они за Демократию – значит они за Ее Величество и против Императора. Или наоборот? А повстанцы за Монархическую Империю, они тогда по логике с кем воевать должны? Если б это История была, обязательно рядом оказался бы какой-нибудь знаток политических интриг. А так – мозги сломишь.» Ничего так и не придумав Андреа затащил противотанковое ружье наверх, вернулся за охотничьим и устроился у чердачного окна.