Через несколько секунд силы вернулись к ней, но теперь она уже не рвалась, она тянула его к себе как желанного победителя, раздеваясь сама, и умело раздевая его, и когда они упали на застеленную кровать сила ее объятий стала стальной. Обхватив Андреа руками и ногами она сладостно замерла… да так и осталась замершей. Андреа сначала ничего не понял, попытался поцеловать застывшие губы, потом прошептал что-то ласковое и страстное, но хватка рук и ног осталась такой же мертвой и неподвижной – он осознал что его обнимает холодеющая кукла. Скрипнула дверь, послышались легкие шаги и голос Наталии произнес:

– Ага, ты все-таки пришел. Ну хорошо, подожди немного, мне надо собраться.

Андреа подергался – кукла держала крепко и была страшно тяжелой. Все что у него получилось – это повернуться набок, голой задницей к двери, но потом партнерша снова перевесила и они оказались в прежней позиции, только теперь Андреа мог видеть и кусочек окна, за которым стоял глубокий летний вечер. Еще в окне отражалась переодевающаяся Наталия, но ее безупречное тело на этот раз «желания» не вызвало. Она в свою очередь тоже не очень замечала его присутствие, и только на очередную попытку освободиться заметила:

– Знаешь, если б ты видел, насколько противно выглядишь, то не дергался бы. Я уйду – и освободишься. В ответ Андреа чуть не в голос взвыл – он уже перепробовал все известные заклятия и Запретные Слова, призывал на помощь всех известных духов. Он даже вознес молитву темному владыке – кроме шуток, чтоб спастись от такого позора Андреа пошел бы на сделку даже с ним – но ни один зов не был услышан.

Снова скрипнула дверь – и тут уж Андреа почувствовал что скоро рехнется с позору. В комнату вошел унылого вида слуга, и его уличные башмаки громко стучали по доскам пола, но некоторые шаги звучали мягче – когда слуга наступал на разбросанные по полу предметы одежды. Потом они ушли, и Андреа остался один. «Убью» – думал он – «Догоню и убью, потом вернусь и убью слугу, и всех кто сегодня здесь был. А еще надо сжечь к лягушкиной матери этот трактир вместе с поселком и доску у дороги – будь проклят тот лес из которого взято дерево для нее!»