— Я нервничаю. Знаешь, перед Днем матери мне всегда не по себе, — объяснила Трейси. И еще эта статья. И Маркус. И Фил опаздывал. И вообще.

— Можешь мне не объяснять, — посочувствовала Лаура и положила руку ей на плечо.

Трейси повернулась вместе со стулом, чтобы видеть толпу. Волосы упали ей на глаза и закрыли обзор. Никакого Фила. Ладно. Она помахала бармену, и на этот раз он ее заметил.

— Просто хотелось бы знать, что я пойду сегодня домой вместе с Филом и свернусь калачиком в теплой постельке.

— В то время как я буду тихо плакать на своей раскладушке, — сказала Лаура, но тут же миролюбиво добавила: — Ладно, ты это заслужила, в поте лица корпя над своей статьей ко Дню матери. Зря Маркус поручил ее тебе. Он задел твое больное место.

— Издатели не славятся тактом. А мои соседки по комнате всегда были болтушками.

— Я не соседка, — перебила Лаура. — Я у тебя в гостях до тех пор, пока не переживу эту историю с Питером.

— Господи! Да на это уйдут годы.

— Ничего подобного. Годы ушли на то, чтобы забыть Бена. — Лаура остановилась, подумала и продолжила: — Чтобы справиться с Питером, мне потребуется всего лишь несколько месяцев. Если только он не позвонит и не начнет умолять меня вернуться.

— Скажешь, чтобы убирался к черту.

— Что?

— Скажешь, чтобы не надеялся.

— Разделся? — прокричала Лаура.

Трейси вытащила свой неизменный блокнот — она с ним не расставалась, — быстро что-то нацарапала, оторвала листочек и приклеила перед подругой к стойке. Там было написано: «Просто скажи „нет“. В углу за столиком сидела группа рок-музы кантов с панковскими прическами. Они лениво тянули пиво.

— «Распухшие железы», — указала на них Трейси. — Группа Фила.

— Вообще-то это не мой тип, но все лучше, чем сидеть здесь одним. Пошли к ним, — предложила Лаура. — Может, угостят выпивкой.

— Как же! Скорее они получат Почетную медаль Конгресса.