— Из головы Зевса? — повторила Бет. — Он что, грек? О чем ты говоришь?

Трейси сняла дождевик, повесила его на крючок и сунула сумку под стол.

— Ну знаешь, как Диана. Или это была Афина?

— Принцесса Диана? — спросила Бет, как всегда, не в лад и с отставанием на одну реплику.

Вот что получалось, если обсуждать с Бет древнегреческую мифологию до десяти часов утра (впрочем, после десяти было бы то же самое). Трейси сбросила кроссовки, зашвырнула их под стол и наклонилась в поисках туфель. Только она собралась объяснить Бет свою шутку, как в проеме двери появилась массивная фигура Маркуса Стромберга, и в крошечном закутке стало темно. Трейси высунула голову из-под стола, надеясь, что ему не пришлось любоваться ее задницей дольше нескольких секунд. Она быстро сунула ноги в лодочки: предстать перед Маркусом босиком было бы выше ее сил.

— Ладно, спасибо за карандаш, — пропищала Бет и поспешно ретировалась.

Трейси выдала Маркусу свою лучшую улыбку первой ученицы и села, держась как можно уверенней. Она не даст ему себя запугать. Он совсем не такой твердый орешек, каким хочет казаться. Его и сравнить нельзя с теми парнями, с которыми работал в Лос-Анджелесе ее отец. И уж подавно он далеко не такой крутой, как ее бтец. А то, что он надеется в один прекрасный день стать Вудвортом или Бернстайном

— Как мило, что ты к нам зашла, — сказал Маркус, демонстративно глядя на свои наручные часы. — Надеюсь, твоя светская жизнь от этого не пострадает.

Маркус имел привычку держать себя с Трейси так, словно она воображает себя светской львицей.

— Ты получишь свою статью к четырем, — спокойно ответила Трейси. — Как я тебе и обещала.

— Это я помню. Но так случилось, что мне нужна от тебя сегодня еще одна статья.

Черт! У нее работы и так невпроворот!