А его бабушка, жена видного общественного деятеля, это видела?

Только не при жизни деда, это как пить дать.

В гостиной висели двенадцать картин. Но только одна из них изображала обнаженную фигуру, чью позу нельзя было назвать классической.

Спенсер удержался от ругательства и пробормотал себе под нос:

— У кого-то основательное воображение.

Он внимательно осмотрел все стены, после чего проник в спальню. В висках застучало — за ним наблюдают!

Луч фонаря обследовал комнату, и у Спенсера едва не случился сердечный приступ, но он вовремя понял, что рыцарь в сверкающих доспехах не является живым человеком.

Рыцарские латы в спальне, увешанной порнографическими картинами!

Он старался не обращать внимания на дрожь и сердцебиение, но ощущение чьего-то присутствия не проходило.

Внук и наследник Хэддена, Хэдден Колдуэл Саммертон-третий, сейчас должен быть на ужине, устроенном по случаю его помолвки. В доме, по всей вероятности, только экономка, она же кухарка, и ее муж. Едва ли они спрятались в спальне старика — разве что им захотелось возбудиться созерцанием живописи. Некоторые из этих картин… любопытны.

Луч фонарика задержался на распахнутой двери ванной и другой двери, закрытой, по-видимому, стенного шкафа. Поборов желание немедленно бежать тем же путем, которым пришел, Спенсер пересек комнату, перевел дыхание и открыл шкаф. Пальцы нащупали выключатель. Его взору открылись аккуратно развешанные костюмы.

Спенсер выключил свет, закрыл шкаф и, глубоко вздохнув, вошел в ванную.

— Ничего себе!

Лампы осветили помещение, которое смело можно было назвать счастьем сибарита. В центре, на пьедестале, покрытом толстым ковром, стояла ванна, достаточно просторная для троих. Папоротники и другие растения радовали глаз.

Видимо, Хэдден время от времени со вкусом проводил здесь время. В стороне располагался альков, искусно скрытый. Стены ванной комнаты были покрыты зеркалами, но между ними оставалось место и для кое-каких картин — весьма эротических.