Пока он обдумывал все это, Кледра напряженно следила за его лицом. Ее глаза, казалось, молили поверить ей и сделать так, как она просит.

— Как вы думаете, — спросил наконец граф, — 600 гиней — справедливая цена за вашего жеребца?

— Вы правда дадите за него так много? О, благодарю… благодарю вас! И еще за то, что вы согласны… принять его!

Я знаю, он будет… в безопасности с вами!

— Почему вы так в этом уверены?

— Папа всегда безмерно восхищался вами. Он следил за вашими успехами на скачках и повторял: «Пойнтон опять выиграл! Я рад! Он настоящий спортсмен и прекрасно знает лошадей».

— Благодарю вас, — сказал граф с едва заметным удовольствием. — Такой комплимент мне приятно слышать.

— Папа говорил это не вам. Он действительно так думал.

Граф улыбнулся, показав, что чувствует разницу. Кледра заговорила снова:

— Я знала, что вы единственный человек, которому я могу доверить Звездного. Он такой нежный, такой умный!

Он сделает все, что я попрошу его. И папа, и я учили его не кнутом… а любовью.

Ее голос звучал очень трогательно. Ее слова шли из самой глубины сердца.

— Вы будете скучать по нему, — заметил граф.

Лицо девушки исказилось от боли.

— Я буду счастлива, потому что он будет с… вами, — тихо проговорила она.

Граф подошел к столу.

— Если вы назовете мне имена людей, которые должны получить по 300 гиней, — сказал он, — я поручу моему секретарю отправить их завтра утром.

Кледра опустила руку в карман жакета.

— Я записала их вместе с родословной Звездного. Но я не знаю, как бы объяснить Марте и Джексону, что эти деньги нужно положить в банк, иначе их могут украсть.

— Думаю, будет гораздо проще, если я внесу их в список тех, кому выплачиваю пенсию. Тогда они будут получать свои деньги каждую неделю.