— Должно быть, она хорошенькая, Пойнтон, раз так задержала тебя!

Граф не ответил, но Эдди заметил, как сжались его губы.

Пойнтон никогда сам не говорил о женщинах, с которыми его связывали близкие отношения, и не позволял никому делать это. Это правило он соблюдал неукоснительно.

А таких женщин было множество, и Эдди часто замечал, что их привлекало не только положение и богатство, но — в не меньшей степени — загадочность и непредсказуемость графа.

— Есть ли на свете женщина, которая не думала бы, что сможет взобраться на вершину горы, с которой падали все другие? — однажды спросил кто-то.

Что касалось графа, это было именно так.

Однако он не давал пищи для слухов, будучи столь же разборчив в отношении женщин, как и во всем остальном.

Для своих любовных приключений он всегда выбирал женщин осторожных, сдержанных и, без сомнения, исключительно красивых.

И только Эдди, близкий друг графа, знал, сколько разбитых сердец тот оставил позади себя!

Самые прелестные женщины высшего света безутешно рыдали в подушку, когда бывали вынуждены признать, что он устал от них и что теперь они смогут увидеть его разве что в переполненных бальных залах и на пышных приемах.

Как раз сейчас у графа заканчивался забавный бурный захватывающий роман с женой весьма честолюбивого политика.

Наполовину венгерка, она была очень красива, настоящий огонь. Даже волосы у нее были огненно-рыжие.

Пока ее муж произносил речи в палате общин, граф мог проводить с ней больше времени, чем обычно.

И только после переезда из Лондона в Ньюмаркет он подумал, что не стоило им видеться так часто.

Он уже заранее знал, что и когда она скажет, и нередко, когда они бывали вместе, он ловил себя на том, что его мысли бродят где-то далеко.

Более того, если быть честным, он стал находить ее вечные старания возбудить в нем желание чрезвычайно скучными.