Вероятно, сэр Уолтер, обнаружив исчезновение Звездного, притащил Кледру в его стойло, чтобы расправиться с преступницей.

Чисто случайно граф понял, что она там, и на этот раз не его интуиция подсказала ему, когда он стоял около стойла Звездного, что происходит нечто странное.

Его удивило, что попоны закрывали металлическую решетку, а сам денник был заперт на замок.

Пока он молча стоял перед ним, ему показалось, что он слышит слабый, приглушенный всхлип. Это было похоже на писк какого-то мелкого зверька, который попал в ловушку, и в другом случае он не обратил бы на это внимания.

Но на этот раз он никак не мог избавиться от чувства, что этот звук издал кто-то, кто испытывал боль, и он уже намеревался отдернуть попону и посмотреть, что они скрывают, когда с ним заговорил конюх, уверяя что денник пуст.

Уверенный, что это ложь, граф еще больше укрепился в своих подозрениях, и, когда он уходил, этот жалобный звук продолжал преследовать его.

По дороге домой он твердил себе, что это не его дело.

Даже если Кледра права и сэр Уолтер жестоко обращался со своими животными, граф не мог помешать этому.

Но этот звук не выходил у него из головы, и, когда он поднялся наверх, чтобы переодеться к ужину, Пойнтон уже знал, что не сможет уснуть, пока не выяснит, что же стало его причиной.

Но он не представлял себе, что в запертом деннике найдет избитую племянницу сэра Уолтера.

Скорее он предполагал после разговора с Кледрой, что в стойле могли запереть собаку, которую, возможно, и побили за какой-нибудь проступок.

Это могла быть и какая-нибудь другая лошадь, которую Мелфорд вознамерился отравить, как, по словам Кледры, отравил жеребца лорда Ладлоу.

Ясно было одно: сэр Уолтер не хотел, чтобы кто-нибудь видел или знал, что спрятано в запертом стойле Звездного.