— Вас будут сопровождать, — объяснил отец, — барон Кауфлен и графиня Биронкаслер, которые станут следить за вашим поведением и успехами в науках. Если же таковых не будет, то по возвращении вам придется испытать всю силу моего гнева.

— Вот удовольствие торчать с этими старыми занудами, — заворчал Кендрик.

— Право, я чувствую, что готова сбежать, — задумчиво протянула Тина. — Единственная трудность в том, что… бежать нам, пожалуй, некуда.

Наступила тишина, прерванная радостным восклицанием Кендрика:

— У меня есть идея!

Тина внимательно посмотрела на брата.

— Но если твоя идея вовлечет нас в еще более серьезный конфликт с мамой, я, скорее всего, не поддержу ее, — проговорила она. — Ты ведь помнишь, чем уже один раз кончилось твое сумасбродство. — По сказано это было не с укоризной, а скорее с улыбкой.

Близнецы с самого своего рождения постоянно попадали во всевозможные переделки, в основном, конечно, из-за Кендрика. Он, с его живым воображением, время от времени создавал такие смелые планы, что расплата за них оборачивалась для брата и сестры нешуточными наказаниями. Тина шла на все эти проделки совершенно сознательно, исполняя любую прихоть брата, которого просто-напросто обожала.

Кендрик вскочил с дивана и зашагал взад-вперед по гостиной, выглядевшей, кстати, весьма захламленной. Слуги уже давно отчаялись превратить царящий здесь хаос хотя бы в какое-то подобие порядка.

Ружья принца, его хлысты для верховой езды, ракетницы, футбольные мячи и палки для поло соседствовали здесь вперемешку с палитрами и кистями принцессы, ее вышиваниями — которые сама она полагала вещами наискучнейшими, но выполняла по приказанию матери — и любимыми книгами, груды которых росли не по дням, а по часам. Они заполняли полки на стенах, валялись на столах, на креслах и даже на полу.