— Хорошо, я проигнорирую эту детскую выходку, — насмешливо заметила эрцгерцогиня.

— И все же вернемся к делу, дорогая, — напомнил ей супруг, — не можем же мы оставаться в столовой весь день.

— Именно это я и пытаюсь сделать, Леопольд, — холодно остановила его эрцгерцогиня, — но дети постоянно нас прерывают.

— Теперь они молчат, — вполне резонно заметил эрцгерцог.

— Так вот, возвращаясь к нашему разговору, замечу, что Маргарет сообщила о двух претендентах на твою руку. Правда, один из них, герцог Гэйтесфорд, несколько староват для тебя и к тому же вдовец. — Герцогиня опять подождала, пока дочь поинтересуется возрастом предполагаемого жениха, но девушка снова промолчала, и герцогине пришлось продолжить: — Его сиятельству за пятьдесят, и потому, несмотря на его вес в обществе и заслуживающий всяческих похвал характер, мы с отцом решили, что он нам не подходит.

— Выйти замуж за человека старше папы!!!

— Ты выйдешь за того, кого выберем мы, — отрезала мать. — А выбрали мы, хотя и не без некоторых колебаний, герцога Фэйверстоуна, которому всего тридцать три года. Его матушка приходится кузиной самой королеве и состоит в родстве с ее дядей герцогом Кембриджским.

— Не предками у него все в порядке, — заметил эрцгерцог.

— Разумеется, ты прав, Леопольд. Жених идеальный. И все-таки мне бы хотелось для Тины мужа постарше, который не только мог бы удерживать ее от некоторых легкомысленных поступков, которые, как ни печально признать вполне в ее характере, но и внушил бы ей. что она должна вести себя как подобает дочери высокопоставленных родителей.

— Все это раньше или позже она поймет и сама. — вздохнул эрцгерцог, который был глубоко привязан к своей второй дочери и полагал, что малышка, как никто из детей, похожа на него самого. Поэтому он всегда был склонен защищать ее от критики и обвинений матери.

Эрцгерцогиня же внешне больше благоволила к старшему сыну, а на деле всю свою любовь отдавала младшему, которому не исполнилось еще и четырнадцати. Во всем облике принца Луи было нечто, что делало его больше всего похожим на англичанина, и это обстоятельство, естественно, являлось настоящей усладой для материнского сердца.