Однажды отчаянно, бешено, резко приняла предложение прямо на палубе, куда зашла поглазеть. Не оглядываясь, шагнула с пирса – и ушла в плавание на полгода короткой петербургской навигации. Ушла на деревянном паруснике о две мачты.

Корабельные крысы пришли знакомиться с тобой, как только фрегат отдал концы. Сначала заглянула молодая поросль, то ли разведчики, то ли серые вестники. Поглядели, сделали вид, что испугались твоего глухого крика и топота – ушли, как сбежали.

Потом пришла старуха – седая огромная крысятина.

Сухо-настороженно смотрела, но не боялась, не убегала, давала понять.

Это ты тут – нонсенс, жалкое недоразумение. Баба на корабле, хоть и повариха, кок в колпаке.

А они – корабельные крысы – были всегда.

Почитай «Историю судоходства для чайников».

Ты попыталась их травить. «Трави помалу». Расставляла ловушки, капканы и прочие мышеловки и крысоловки. Мыши и крысы были ловки. Ты щедро подсыпала яду, они равнодушно гадили тебе в крупу. Чувствовали себя хозяевами не только твоей каморки с плитой и припасами, но хозяевами всего корабля.

Внаглую под твоей койкой рожали новых розовопятых крысят.

Ты им объявила войну, но они ее не заметили. Это была твоя война, односторонняя битва, им было наплевать на твои военные хитрости.

Двум корабельным кошкам тоже было наплевать – и на тебя, и на крыс. Ты так и не смогла подбить это позорище кошачьего рода на создание коалиции. Кошки держали строгий нейтралитет. Днем грелись на палубе, ночью спали в гамаке, куда не забирались крысы. Кася и Мотя делали вид, что никаких ночных гостей не существует.

Важные жирные матроны – дневные красавицы. Им наплевать было, что творится в их владениях по ночам.

Сами и поплатились – сожрав отравленную приманку из крысиной ловушки. Сдохли обе.