– Нет, – честно призналась Ольга. Настроение было испорчено, тошнота подкатывала к горлу. – Пойдем отсюда, а? Вон они снова вернулись в свою ложу, я боюсь… Вдруг им еще раз покажется, что мы на них смотрим…

– Тс… – Алька перегнулась через барьер ложи и показала глазами на оркестровую яму. – Смотри, там что-то происходит… Какой-то человек вышел к дирижерскому пульту, весь в красном… Алька, он смотрит в нашу сторону и машет рукой… Ну да, машет тебе рукой!

– Сизов, что это было? Откуда на этот раз взялась Алька?

– Из прошлого. Я опять с тобой, ничего не бойся…

Ольга очнулась уже возле оркестровой ямы. Толпа расступилась, и она увидела, как, перемахнув через барьер, к ней бежит Моцарт – в красном, расшитом золотом камзоле и ослепительно белом парике.

– Они приняли меня за дирижера, – подхватив Ольгу за локоть и уводя в уголок под улюлюканье толпы, прошептал он ей на ухо. Ольга бросила взгляд на его башмаки и поразилась: обе пряжки были на месте! Можно было предположить, что у Моцарта нашлись еще одни башмаки, но… Этот Моцарт к тому же еще и говорил по-русски.

– Вы не Моцарт, – гневно произнесла Ольга и сорвала с самозванца парик. – Ой, смотрите, это же наш учитель географии «Глобус»!

И действительно, перед ней стоял завуч и одновременно учитель географии, Виктор Семенович по прозвищу «Глобус». Причина была простая – голова была гладкой, как колено, и он действительно объездил весь мир.

– Зачем ты это сделала? – обиженно спросил «Глобус», поднимая с полу парик. – Я же спас тебя тогда, на субботнике, когда Порваткин хотел поколотить тебя. Ведь ты постоянно отлынивала от этих самых субботников! Ты – неблагодарная свинья! – Ион исчез. Толпа ахнула.

– Нет! – заплакала Ольга. – Это неправда! Я не отлынивала! Просто по субботам у меня было сольфеджио и музыкальная литература! Сизов, не верь ему, я не такая!.. Сизов, ты чего молчишь? Я ведь чувствую, что Моцарт где-то совсем рядом. Скажи правду!