Так, где же Ханна держит арахисовое масло?

Майкл остановился на деревянных ступенях и задрал голову вверх, любуясь красотой старого дома. Он чувствовал себя гораздо лучше, но все же ему нужен отдых, и чем скорее, тем лучше. Пансион выглядит премило, может быть, там ему наконец-то удастся погрузиться в спасительный сон.

Он постучал в массивную деревянную дверь с небольшими стеклянными окошками. Никакого ответа. В глубине играло радио, и кто-то пел. Майкл покрутил ручку; легко щелкнул замок, и он прошел в прихожую.

Дом внутри выглядел так же внушительно, как и снаружи: натертые деревянные полы мягко поблескивали в искусственном освещении, персидские ковры, мебель под старину, репродукции знаменитых работ Констебля и Тёрнера и повсюду цветы, распространяющие в воздухе нежное благоухание и наполняющие дом атмосферой покоя и достоинства. Но самое главное заключалось в тишине, притаившейся в каждом уголке здания, за каждой портьерой и после толчеи и невыносимого гостиничного шума казавшейся чудом.

Вздохнув полной грудью, Майкл поставил свой кожаный чемодан и ручную кладь на пол и направился в комнату, откуда доносились звуки радио. Он знал, что должен спросить Ханну Шуберт, на которую возложена обязанность управлять этим жилым комплексом. Еще несколько минут, и его голова, в этом он не сомневался, будет покоиться на прохладной, хрустящей свежестью и чистотой подушке. Терпения едва хватало.

Распахнув кухонную дверь, он обнаружил пританцовывающую, облаченную в пижаму детской расцветки и в пушистых розовых тапочках молодую женщину, чьи волосы были стянуты в пучок на затылке. Она поедала огромный сэндвич с арахисовым маслом как раз в тот момент, когда их глаза встретились.

— Вы не Ханна Шуберт, верно? — осторожно поинтересовался мужчина, зная ответ еще до того, как она открыла рот. Нет ничего удивительного в том, что Чарин находится здесь: в конце концов, он думал о ней весь день.