Майкл же был далек от всякой мысли о наслаждении. Он быстро осознал, что поездка превратится для него в настоящую пытку… Сущее мучение пытаться не принимать во внимание вызывающую привлекательность своей попутчицы. Да еще вместо того, чтобы сидеть спокойно, она то и дело шевелит обнаженными ногами, отчего ее юбка постоянно задирается, вызывая в уме эротические фантазии. Греко обнаружил, что гонит машину с немыслимой скоростью, так, что даже дух захватывает. Нужно немного притормозить — как с автомобильной гонкой, так и с мечтами.

— Какая музыка вам нравится? — внезапно заговорил он.

Она мельком посмотрела на Майкла.

— О, не знаю. Включите что-нибудь. Ваша машина, вам и выбирать.

Он-то выберет самый бурный, жесткий канал рок-н-ролла и включит музыку на всю мощь: может, стена шума спасет от наваждения. Прошло несколько минут, прежде чем Майкл понял, что сделал неудачный выбор. Рок-н-ролл был его любимым музыкальным направлением, никакая лирика не могла идти с ним в сравнение; и ему нравилось слушать музыку на полную громкость. Однако сегодня каждый непристойный намек, каждая сексуальная метафора в переборе струн и клавиш зазвучали совершенно отчетливо и резко, сбивая с толку и смущая откровенностью. Майкл быстро переключил радио на классическую волну.

— Спасибо, — усмехнулась Чар в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я люблю рок-н-ролл, но это было похоже на работу бормашины в зубоврачебном кабинете.

Майкл не удержался от улыбки. У девушки есть чутье.

— Просто я надеялся, что этот музыкальный коктейль не даст нам уснуть, — проговорил он.

— Вивальди тоже не подойдет, — тихо заметила Чар, — он слишком ярок для этого.

И опять она была права. Майкл никогда прежде не замечал, насколько чувственна классика. Поза, движения, аромат волос Чарин — все гармонировало с музыкой. Он чувствовал, что отравлен желанием, изящным и утонченным и вполне управляемым. Во всяком случае, некоторое время.