— Разве он не симпатяга? — просияла Шерри.

— Симпатяга? Я так не думаю. — Чар склонила голову набок, как будто ей никак не удавалось уловить нужный ракурс. — Мне кажется, у него слишком игривый взгляд.

Шерри резко крутнула головой и побледнела. Теперь все три женщины видели Майкла, стоящего в нескольких шагах от их маленькой компании, и только Чар погрузилась в созерцание его портрета.

— О-о… Чар! — взволнованно зашептала Шерри.

Но молодая женщина с серебряными волосами не реагировала.

— Я бы сказала даже больше, — продолжала она, — у него бегающие, слишком близко посаженные глаза и жесткая линия губ. Даже не знаю, — женщина покачала головой. — Нет, он мне не нравится.

— Чар! — взвыла Шерри, протягивая руку к подруге и как бы намереваясь дать деру.

Однако Майкл не дал ей времени на размышления и, шагнув вперед, дотронулся до плеча блондинки.

— Н-да, сомнительная характеристика, — протянул он. — Позвольте взглянуть.

Чар прижала календарь к груди, развернулась на каблучках и посмотрела прямо ему в лицо. Ее глаза округлились, ресницы затрепетали.

— Ох-хо-хо, — состроила она гримаску.

Майкл взглянул в ее сверкающие глаза и на мгновение забылся. Да, лицо было таким же прекрасным, как и фигура. Волосы лунного цвета обрамляли фарфоровое личико, глаза сияли голубизной летнего неба, губы пухлые, будто созданные для поцелуев. Когда он наконец-то обрел дыхание, до него донесся аромат ее духов, наполненный различными оттенками полевых цветов. Внезапно он почувствовал непреодолимое желание подхватить эту красавицу на руки и бежать, схоронить свое сокровище от посторонних глаз где-нибудь в укромном уголке — желание первобытного мужчины. Если бы Господь захотел создать женщину специально для него, то она бы была именно такой.