Кэнди покосилась на ноги миссис Банч. На ее взгляд, туфли старушки хоть и были чересчур закрытыми для теплого солнечного дня, но выглядели вполне нормально. На них даже не наблюдалось потертостей.

Снова она за свое! – подумала Кэнди. Вот неугомонное создание…

Ей была хорошо известна эта особенность миссис Банч. У той имелся пунктик относительно обуви. Неизвестно почему, но с наступлением весны – периода большей по сравнению с зимой активности – ее начинали мучить сомнения, удобно ли будет ходить летом. Это притом, что передвигаться миссис Банч предпочитала на своем хоть и видавшем виды, но обожаемом автомобиле, счастливой обладательницей которого она стала еще в двадцать шесть лет. Однако, несмотря на явную нелюбовь миссис Банч к пешему способу передвижения, каждую весну она испытывала приступ обувной лихорадки. Побуждаемая им, она отправлялась в магазин, и не какой-нибудь, а именно в «Хилл-плейт», где когда-то родители купили ей первые ботиночки и где она до сих пор приобретала всю свою обувь. Домой миссис Банч уезжала, как правило, с двумя-тремя коробками на заднем сиденье своей «витесс» и с чувством удовлетворения: проблема, в чем ходить летом, была решена. И не важно, что потом некоторые коробки так и оставались закрытыми, зато у миссис Банч отсутствовало досадное ощущение неподготовленности к сезону.

Кэнди знала все это. Кроме того, еще будучи студенткой и помогая миссис Банч по хозяйству, она видела в ее кладовой полки, забитые коробками с обувью. Среди них попадались такие, что выцвели от времени.

Однажды Кэнди спросила миссис Банч, зачем ей столько обуви. Ответ оказался до гениальности прост.

– А, пусть будет! – беззаботно отмахнулась та.

Сейчас, сопровождая неспешно шагающую к магазину старушку, Кэнди осторожно произнесла: