– Еще чего… – пробормотала миссис Банч, возобновляя движение по тротуару и тем самым вынуждая Кэнди сделать то же самое. – Как это не нужно?! Не буду я копаться в старье. Не для того ехала сюда, чтобы сейчас повернуть обратно.

Кэнди подавила вздох разочарования.

– Ну как знаете. Мне показалось, что вы передумали выбрасывать свою обувь.

– Правильно. Зачем выбрасывать, если можно сдать ее в какой-нибудь благотворительный фонд! В поддержку голодающих детей Сомали, например, или еще куда-нибудь…

Не удержавшись, Кэнди прыснула.

– Простите, миссис Банч, но зачем голодающим детям ваши туфли, пусть даже и неношеные?

– Да еще вышедшие из моды! – блеснула глазами старушка. – Хм, а может, они сгодятся матерям голодающих детей Сомали?

Кэнди сокрушенно вздохнула.

– Думаю, в подобной ситуации матерям не до туфель.

Миссис Банч тоже погрустнела.

– Верно, детка. Как же быть? А, сдам обувь в фонд, и пусть там сами решают, что с ней делать!

– Ваше право, миссис Банч. – Немного помолчав, Кэнди спросила: – Все-таки мне интересно: зачем вы покупаете столько обуви, если потом не пользуетесь ею?

– О! – Миссис Банч сначала хитро улыбнулась, затем игриво подмигнула Кэнди. – Секрет прост: это помогает мне чувствовать себя женщиной. Согласись, подобное ощущение стоит потраченных на обувь денег!

– Ну, если в этом смысле… – Кэнди вдруг испытала прилив меланхолии. В голове поплыли мысли о том, что миссис Банч, наверное, порой чувствует себя одиноко. Отсюда и странноватое в ее возрасте желание покрасоваться перед кем-нибудь в новой обувке, которую она порой надевает лишь один раз – в магазине во время примерки.

А я пока еще молода и красива, подумала Кэнди. Но это не будет продолжаться дольше положенного срока. Молодость пройдет, красота увянет… Возможно, и мне суждено коротать остаток жизни в одиночестве…