Дядя Тимоти, брат ее отца, часто шутил, что при рождении Иветт скорее всего подменили – до того она внешне отличалась от прочих членов их типично англоканадской семьи. Смуглой от рождения кожей и шелковистыми черными волосами она совсем не походила на своих светловолосых родителей. Иветт же и в голову не приходило всерьез задумываться над подобными проблемами, однако свадьба и последовавший затем развод поколебали ее уверенность. Кто знает, может быть, в шутках дяди и была доля правды? В последние месяцы ей удалось, наконец, предать забвению прошлое, и она никогда не думала, что вновь столкнется с бывшим мужем лицом к лицу. Сейчас у нее было одно непреодолимое желание – сбежать, спрятаться от Дика подальше.

К счастью, ей удалось взять себя в руки, и, когда он остановился у ее столика, Иветт даже умудрилась изобразить некое подобие улыбки. Какого черта, мне нечего стыдиться! – подумала она, небрежно закидывая ногу на ногу.

– Хелло, Ив!

– Дик? – холодно отозвалась она, поглаживая изящную ручку крошечной кофейной чашки. – Как поживаешь?

– Прекрасно.

Тонкие брови Иветт приподнялись и тут, же опустились. Ричарда вряд ли можно было отнести к разряду так называемых красавцев, но мужественная простота черт придавала ему неотразимую привлекательность. Голубые глаза, оттененные густыми ресницами, несколько более темными, чем волосы, высокие скулы резко очерчены, а нос хранил следы перелома в юные годы. Рот Дика невольно притягивал взгляд, тонкие упругие губы казались бесконечно чувственными и нежными.

Волосы тщательно уложены, отметила про себя Иветт, стыдясь волнения, которое, оказывается, все еще вспыхивает в ней при взгляде на этого мужчину, хотя три последние года она делала все, лишь бы забыть его.