Однако в каком бы качестве их и использовали, выглядит это неважно. Все это преступления, которые полиция не имеет права не замечать. Мне кажется, твои недавние успехи в преследовании злодеев из высших кругов помогут нам получить это дело. Мы можем представить его как возможность показать, что полиция заинтересована не только в преступлениях аристократов, но готова защитить невинных из низших слоев общества.

– Да, тем более что сейчас процент преступлений среди аристократов весьма низок. Так ты считаешь, что сможешь получить разрешение на расследование?

– Да. Я сумею сыграть на их предубеждениях. И их политике, – хмуро кивнул Стоукс.

– Я чем-то смогу помочь?

– Поговори с отцом, на случай если нам понадобится поддержка высшего руководства. Но в остальном… думаю, справлюсь.

– Прекрасно.

Барнаби сел прямее:

– Означает ли это, что ты в этом деле – вместе со мной?

Стоукс уныло глянул на гору бумаг, громоздившуюся у локтя.

– О да. Я определенно участвую в игре.

Барнаби, ухмыляясь, поднялся. Стоукс вскинул голову:

– Сегодня я смогу поймать комиссара. И сообщу, как только что-то прояснится.

Он встал, Барнаби сжал его широкую ладонь.

– Оставляю тебя писать отчеты, – съязвил он и направился к двери. Но голос Стоукса остановил его:

– Вот еще что: неплохо бы потолковать с директором приюта и узнать, не было ли у мальчиков чего-то общего. Например: все они малы ростом или высоки, худы или крепыши. Из хороших семей или из отбросов общества. Это поможет нам понять, с какой целью их похитили.

– Хорошая мысль. Я спрошу.

Барнаби отсалютовал и скрылся за дверью.

Он обещал расспросить Пенелопу. Но совсем необязательно делать это сегодня. Она упоминала, что бывает в приюте только по утрам.

Барнаби остановился на ступенях полицейского управления и, сунув руки в карманы пальто, которое уже успел застегнуть, раздумывал, стоит ли поискать Пенелопу Эшфорд, чтобы получить необходимые ответы.