– Хорошо, – сказала она и, взяв туфли, тихо вышла из комнаты.

– Черт бы их всех драл! – с отвращением сказал старый граф Беркли. – Нас ждет еще одна война с Францией, если эта торговая политика будет продолжаться. Наши дела основательно запутались.

Его лицо, глубоко изрезанное морщинами, было бледным. Он нервно постукивал по столу старческой рукой.

Стол, как и вся мебель в комнате, был сделан в китайском стиле, с ножками в виде тигриных лап. Тяжелая и неуклюжая мебель как-то странно соответствовала внушительной внешности графа.

– Твои развлечения подождут, – с раздражением сказал он внуку. – Давай-ка собирайся во Францию.

Разговоры с Рэнделлом, по словам самого старого графа, портили ему процесс пищеварения. Дед и внук были очень похожи друг на друга и внешностью, и характерами, хотя Рэнделл был, пожалуй, чуть смуглее и отличался некой врожденной черствостью, присущей, впрочем, почти всем членам этого рода. К нему как нельзя более относились слова: человек неплохих способностей, но слишком вольных правил. Ему не привили любви к постоянству, О нем говорили как о дерзком и бессердечном человеке, и граф считал это вполне заслуженным.

– Я все устрою, – беспечно сказал Рэнд, не обращая внимания на мрачный вид графа.

– Ты еще не знаешь, в чем дело.

– Да?

– Загляни в раздел коммерческих новостей в сегодняшней "Тайме". Пароходная компания Беркли доставила груз из Нового Орлеана во Францию, и мистер Грэхем обнаружил, что эти проклятые американцы подложили камни в тюки с хлопком.

Рэнд поморщился: такое уже случалось, и незаконное увеличение веса, а следовательно, цены товара, вело в конечном счете к скандалу и подрыву авторитета компании.

А это уже могло серьезно сказаться и на прибылях.

– Насколько плохи дела? – спросил он.