Инге было не так просто откликнуться на его чувства. Нет, внутри она чувствовала едва уловимый трепет, но строгий взгляд отца, которым он смерил Стаса в самый первый миг их знакомства, заставил ее притормозить с чувствами. Эдвард Валевский после истории с рыжим мальчиком не хотел рядом с дочкой видеть никого. В душе, конечно, понимал, что так нельзя, что все равно кто-то будет, но страх того, что Ингу снова кто-то обидит, превратил его в сторожевого пса, который рычит на всех проходящих мимо.

Впрочем, Стас не форсировал события. Он терпеливо ждал. Его друзья подшучивали над ним и над его чувствами к «малолетке». У них в моде было тогда крутить романы со зрелыми женщинами старше себя. Стас тоже не отказывал себе в плотских удовольствиях, да и жизнь в общежитии весьма этому способствовала. С долей здорового хирургического цинизма он рассуждал в мужской компании о том, что одно другому не мешает. А в душе носился со своей девочкой Ингой, которую называл ласково, по-восточному – «моя Инь».

Инга легко поступила в университет – любовь к Стасу, накрывшая ее с головой, не помешала здраво рассуждать на экзаменах и набрать проходной балл. Остаток лета они провели вместе: купались, загорали, ездили в Петергоф на фонтаны и почти каждый вечер ходили в кино.

Эдвард Валевский наконец перестал смотреть на Стаса волком, и студент-медик Воронин из Вологодской области стал частым гостем в доме на Фонтанке.

В сентябре отец Инги собрался в Карелию, оставив юную первокурсницу на попечении брата. А в семье Ингмара в это время друг за другом случилось все, что могло случиться: теща сломала на даче ногу, тесть свалился с простудой, жена Виктория вдруг придумала рожать второго ребенка. Ингмар разрывался между вышедшими из строя родственниками, на которых нельзя было оставить трехлетнего сынишку Валечку, и ему, мягко говоря, было не до Инги.

Этим и воспользовался Стас Воронин, который уже давно склонял Ингу к более интимным отношениям, чем поцелуйчики в парадной и полутемном зале кинотеатра.