Стас не возражал: вашу так вашу.

Через две недели дачного затворничества Инга решилась наконец позвонить брату. Она еще не знала, как будет объяснять все Ингмару. Но еще больше страшило объяснение с сыном. Сказать ему, что отец в сорок лет поменял ориентацию?! Или как это у них там называется?! Ингу от одной мысли о том майском утреннем приезде в свой дом передернуло. Нет, говорить этого Денису нельзя, Ингмару тоже. У Дениса еще психика подростка. А Ингмар… Ну как в таком случае настоящий мужик поступить может?

Инга заглянула в записную книжку и забила номер Дениса в свой телефон, минутку подумала и позвонила.

Сын ответил не сразу.

«Новый номер изучает», – решила Инга.

Наконец трубка «ожила»:

– Слушаю!

Инга чуть не задохнулась от радости, услышав родной голос.

– Динь-Динь! – назвала она сына привычным домашним именем.

– Инь-Инь! – радостно отозвался он. – Мам, куда ты пропала? Я звоню, а мне отвечают, что твой номер не существует. А папа говорит, что ты в командировке и он ничего про тебя не знает.

«Спасибо тебе, сыночек! Подсказал выход…» – подумала Инга, а вслух сказала:

– Динька, я и правда в командировке, а телефон потеряла…

– Мамаша-Маша-растеряша! – Денис дурачился, и Инга успокоилась. Появилась версия, которую подкинул сыну непутевый папашка, и, придерживаясь этой версии, еще можно было какое-то время продержаться. – Ладно, рассказывай, где ты, и что, и как!

Инга чуть не выпалила, что она сажает цветочки во мшинских болотах, да вовремя язык прикусила и стала рассказывать подробности своей недавней командировки в Сибирский край. Потом остановила себя и стала расспрашивать Дениса о его житье-бытье, учебе, брате.

– Да все хорошо у нас! Ты б приехала, мам, сама бы посмотрела.

– Как-нибудь выберусь, – пообещала Инга. – Ты телефон новый дяде передай, пусть звонит, и приветы от меня.