У Джонни задергался уголок рта.

– Ах так! – Он сделал угрожающий шаг в сторону старика.

Тот потянулся было к телефону, но Миднайт оказался проворнее. Быстрая как молния рука вырвала телефон вместе со шнуром из розетки и швырнула аппарат Лейсиному отцу. Миднайт пристально посмотрел в глаза Миллеру. Взгляд его был холоден как сталь.

Миллер отступил к задней стене.

– Она не стоит того, парень. Она блудная – как и ее мать.

– Неправда, – прошептала Лейси, и глаза ее вновь наполнились слезами.

Миднайт внимательно посмотрел на ее побледневшее лицо; он еще ближе подтянул ее к своей крепкой, теплой груди.

– Не расстраивайся…

Не сознавая, что делает, она обвила его рукой за талию.

– Неправда, – с дрожью в голосе повторила она.

– Да, я верю. – Он погладил ее по волосам и посмотрел на Миллера поверх ее головы. – Чтоб больше пальцем к ней не прикасался, заруби себе на носу!

И тем же бархатным голосом, который она уже полюбила, Джонни добавил ей на ухо:

– Пусть только попробует еще раз на тебя руку поднять или хотя бы напугать. Сразу скажи мне. Ясно?

Она перевела взгляд с Джонни на отца и затем снова посмотрела на суровое темное лицо Джонни. Она чувствовала в нем силу и решительность.

Лейси проглотила комок в горле и кивнула головой.

Да, ей не надо было объяснять, кто такой Миднайт. Он страха не ведает. Он даже ее отца не боится, как все другие мальчишки, и он сумеет защитить то, во что верит. Должно быть, она все же почувствовала, что эта удивительная сила может обернуться всесокрушающим шквалом и поэтому встреча с этим человеком может сулить массу неприятностей. Но сейчас она была во власти нахлынувших на нее безумных грез. И в центре их был этот пылающий гневом и удивительно ласковый принц из гетто.

Как и ее мать, Лейси была одержима романтическими мечтаниями, которые помогали ей неколебимо верить в то, что рано или поздно ей удастся освободиться от мерзостей окружающего мира.