Здравствуй, дорогой дневник!

Меня зовут Эмметт МакКарти. Мне сейчас 5 лет. Старшие ребята посоветовали нам завести тебя, чтобы, когда мы станем большими, нам было что класть в памятную капсулу.

Я живу в большом и светлом доме. У меня есть ма…

Я почувствовал удар и от его силы слетел с кровати, на которой сидел, старательно выводя буквы, которые совсем недавно научила писать меня мама.

— Что ты здесь делаешь, щенок? — на меня сверху смотрели два наполненных яростью изумруда. Зеленные глаза — это то, что чаще всего отмечали в нашем сходстве с отцом. — Мне нужно повторять дважды? — голос гремел на всю комнату.

Мне хотелось заткнуть уши, не слышать его, чтобы не заплакать. Я боялся посмотреть на него, боялся получить вторую пощечину или, чего хуже, пинок в живот.

— Я… я писал…старшие мальчишки посоветовали… — я путался в словах, весь дрожа от предвкушения того, что постигло меня пару дней назад. Ссадина на голове не зажила до сих пор.

Отец взял с моей кровати тетрадь и долго всматривался в мои маленькие и корявые буквы.

— И ни слова обо мне… — прорычал он через пару минут, разорвав тетрадь и осыпав меня дождем из ее порванных листочков. В его затуманенных алкоголем глазах горела ненависть.

— Я собирался написать про тебя, папа, — чуть слышно прошептал я.

— Не смей называть меня так, выродок, — секунда, и моя щека горела огнем от его удара.

Было больно, ужасно больно, я чувствовал, как в уголках моих глаз накапливаются холодные слезы. Еще мгновение, и они потекут по моему лицу, а отец вновь ударит меня, как это было в тот раз, когда я не смог стерпеть и расплакался. Он сказал, что я девчонка и что я не достоин носить его фамилии, а затем последовали удары: один за другим, словно град с неба, от которого невозможно убежать, нельзя спрятаться под крышей.

— Уйди от него, — крик матери раздался из коридора, и я увидел ее силуэт в дверном проеме. — Не смей бить его, ведь он твой сын.