– Я так не сделаю. Не могу. Нам нужны эти деньги для больницы.
– Я что-нибудь придумаю, – успокоила она меня. – А ты поезжай. Мне кажется, что Даниэль наш ребенок, и я хочу, чтобы ты там был.
Она сняла трубку висящего на стене телефона.
– Пока я позвоню в аэропорт, иди на верх и сложи вещи. И возьми свой фланелевый костюм, единственный приличный, что у тебя есть.
2
Я стоял, уставившись в пустой чемодан, брошенный на кровать, когда в комнату вошла Элизабет.
– Есть самолет в два тридцать. Он делает только одну посадку, и в четыре утра ты будешь в Сан-Франциско. По их времени.
Я по-прежнему стоял, тупо глядя на небольшой парусиновый саквояж. Я чувствовал какое-то оцепенение и не мог прийти в себя от удушающего запаха новостей.
– Прими душ, – сказала она. – А я уложу тебе вещи.
Я с благодарностью посмотрел на нее. Элизабет никогда не нужно было говорить, что делать. Как-то она обо всем догадывалась сама. Я пошел в ванную.
В зеркале увидел свое лицо. Глаза глубоко ввалились и казались воспаленными. Я потянулся за бритвой. Руки по-прежнему дрожали.
«Все вокруг было в кровище». Слова сержанта не выходили у меня из головы. Черт с ним, с бритьем. Займусь им с утра. Я залез под душ и пустил воду на полную мощность.
Когда я вышел из ванной, чемодан был уже упакован и закрыт.
– Я уложила твой костюм, – сказала Элизабет. – Полетишь в спортивной куртке. Не стоит зря мять одежду.
– О'кей.
Я уже кончал завязывать галстук, когда зазвонил телефон. Элизабет сняла трубку.
– Это тебя, – сказала она, протягивая мне телефон.
– Алло.
Тому, кто был на другом конце провода, не надо было представляться. Я где угодно узнал бы этот тихий голос. Моя бывшая теща. Как обычно, она не стала терять времени.
– Наш адвокат, мистер Гордон, считает, что было бы неплохо, если бы ты оказался здесь.