Да, они учились с Никитой в одном классе. Только Ира даже не видела его тогда. Не замечала никого, кроме Игоря, который был для нее богом и царем. Впрочем, так оставалось и сейчас.

   И вовсе не из-за живущей детской влюбленности она, поддавшись отчаянию, все-таки приняла предложение Ника.

   - Мам, - Ира вложила в свой взгляд весь скепсис, вызванный подобным предположением. - Я никогда не была влюблена в Никиту. Ни единой минуты. Он помог мне однажды, не спорю, а я глупо поддалась его уговорам. Но это было ошибкой, огромной ошибкой с моей стороны. Я никогда не буду счастлива с ним. А он никогда не найдет счастья со мной. Здесь нет ничего общего с твоей любовью к папе.

   Закончив, Ира отвернулась от матери, и непонимающего недоумения, написанного у той на лице, и все-таки открыла дверь.

   - Спокойной ночи, мам, - резко проговорила она, прервав вот-вот грозящиеся сорваться у нее с языка возражения. - Я еще все-таки покупаюсь.

   И быстро вышла из спальни, ощущая внутренне раздражение и опустошение, как и обычно после разговора с матерью.

   Но в этот раз к ним примешивалась какая-то отстраненность. Она устала.

   Устала от непонимания и нежелания родных признать очевидное. Утомилась подстраиваться под них и их понимание мира, беспокоясь о последствиях недавнего инфаркта дяди Володи или гипертонических кризов тети Марины. Ей надоело помнить, что мать перенесла три операции на щитовидной железе. Ире просто хотелось, чтобы все они наконец-то открыли глаза и перестали душить их с Игорем.

   И подходя к ванной комнате, Ира вдруг поняла, что может скоро просто не выдержать -- или выплеснет это все на них, послав подальше всю осторожность, или же просто уйдет, и его уведет, не заботясь о мнении тех, кто так долго не интересовался тем, чего же хотят они.