Игорь молча кивнул. Из всего последнего предложения он понял только то, что если они с Ирой не согласятся жить в разных комнатах -- их могут вообще отнять друг у друга.

   Игорь такого допустить не мог. И если родителям казалось, что он слишком сильно ее любит, значит Игорь должен будет постараться разубедить взрослых в этом.

   И он старался, правда старался, ощущая, как каждый раз заледеневает что-то внутри при виде ее обиженных, полных горя и непонимания глаз. Игорь сжимал руки в карманах и отворачивался от Иры, когда она спрашивала, чем его расстроила, и почему он больше не разговаривает с ней, не обсуждает то, что всегда обоим было интересно. Не желает выслушать ее, помочь, посоветовать.

   У них никогда не было секретов. Игорь знал все тайны Иры и посвящал сестру во все свои мечты и интересы.

   Так было раньше. Теперь у него существовал свой секрет: если Игорь хотел, чтобы Ира была рядом, он должен перестать замечать ее.

   И с того времени он строго следил за собой и каждым своим словом, жестом, движением, чтобы родителям не к чему оказалось придраться.

   Видеть, как она обижается на него -- было больно. Он не знал ничего, что могло бы сравниться с тем мучительным ощущением, каждый раз возникающим в душе, когда Ира с восторгом вбегала к нему, о чем-то рассказывая, или принося что-то, чтобы поделиться новостью, а потом ее глаза гасли, наткнувшись на его холодный и безразличный взгляд. И он знал, какие мысли появлялись у Иры в сознании -- что и он, Игорь, "уходит" от нее, как когда-то "ушел" Ирын отец. Не сомневался, что сестра именно себя считает во всем виноватой, потому что слышал, как она тихо плачет за стенкой соседней комнаты ночью, уходя из его спальни после выполнения домашних заданий. Но, закусывая кулак, чтобы напомнить себе, почему не может ей что-то объяснить, неподвижно лежал в своей собственной кровати и слушал этот тихий плач.