Белла… погибла? Сгорела? По лицу Дженни заструились слезы. Доктор взял ее за руку и ласково похлопал по ней со словами утешения. Но Дженни не слышала их. Она думала о том, как страшно погибнуть в огне, и о том, как Белла всегда была так добра к ней. Она выручила ее, предоставив кров, даже разрешила воспользоваться своим именем, чтобы Дженни смогла поступить на работу в Маленькой Италии. Так назывался район Сиднея, где была воспроизведена архитектура Венеции с ее площадями, памятниками и каналами. Здесь трудились только итальянцы или те, кто имел итальянские корни.

И вот теперь все перепуталось…

Слезы продолжали катиться из глаз Дженни, и доктор, уходя, попросил медсестру посидеть возле нее и поговорить с ней. Но Дженни не могла разговаривать. Слишком силен был шок от того, что она узнала, слишком горько ей было от потери подруги. Ее единственной подруги. Да и у Беллы не было никого, кроме Дженни. Обе они были сиротами, и это их связывало, рождало искреннее сочувствие друг к другу.

Кто похоронит Беллу? Что будет с ее квартирой и всеми вещами, с домом, который ждал ее возвращения? Но хозяйка больше никогда не вернется в него…

В конце концов измученная Дженни снова провалилась в сон.

Когда она проснулась, возле ее кровати сидела уже другая медсестра.

— Привет! Меня зовут Джил, — сказала она с ободряющими интонациями в голосе. — Вам что-нибудь нужно, мисс Россини?

«Не Россини. Кент! Дженни Кент!»

Но нет никого на свете, кого бы волновало это, а Белла погибла.

Страх, охвативший все существо Дженни, вызвал отчаянное смятение в ее душе.

Куда она пойдет, когда ее выпишут из больницы? Социальные службы, вероятно, что-нибудь подыщут для нее, как находили ей приют в детстве и в годы ранней юности. Как же она ненавидела эти места ее пребывания! И при мысли о том, что из-за полученных травм ей, возможно, предстоит снова вернуться в систему социальной опеки, Дженни пробирал мороз по коже.