— Вчера приходил какой-то человек, не назвавший своего имени. У него был с собой портфель, и он имел личную встречу с дедушкой. После его ухода дедушка стал выглядеть еще хуже. Я беспокоюсь о нем.

— Уверен, ты делаешь все возможное, чтобы поддержать его, Люсия, — ответил на это Данте безо всяких эмоций.

— Если бы я знала, в чем дело…

— Не имею понятия.

— Не делай из меня дурочку, Данте! У тебя явно есть какие-то предположения. — Яд в своем голосе Люсия поспешила нейтрализовать лестью: — Я очень хочу помочь. Дедушка услышал вчера от этого человека что-то такое, что потрясло его. Он замкнулся в себе и выглядел ужасно.

— Мне огорчительно слышать это, — развел Данте руками, — но я не могу сообщить тебе того, чего не знаю сам, Люсия. Тебе придется подождать, пока дед сам не решит рассказать, что случилось.

— Ты расскажешь мне после того, как поговоришь с ним? — настойчиво спросила Люсия.

Данте пожал плечами:

— Зависит от того, насколько конфиденциальным окажется разговор.

— Я здесь единственная, кто заботится о нем, и должна знать все.

У его деда была личная медсестра и целый штат слуг, которые ухаживали за ним. Данте бросил на кузину насмешливый взгляд:

— Ты заботишься о собственных интересах, Люсия, и не надо притворяться, во всяком случае передо мной.

— Ты… ты… — Она едва сдержалась, чтобы не бросить в лицо Данте нелицеприятное слово.

Данте понимал: Люсия терпеть его не может — за то, что он видит ее насквозь. Всегда ненавидела. Но открытая враждебность — не ее стиль.

— Я люблю дедушку, и он любит меня. — Голос Люсии звучал напряженно. — Запомни это хорошенько, Данте.

Ей, видимо, требовалось оставить последнее слово за собой. Во внутренний дворик они вошли вместе, но потом Люсия резко повернула направо. Скорее всего, отправилась в главную гостиную, откуда могла видеть, что происходит во внутреннем дворике, хотя и не слыша, о чем идет разговор.