Так или иначе, все, что касается «Спросите Энни» — это огромная тайна, поскольку, как говорит миссис Келлог, Энни не должна «иметь пристрастия» ни к какой группе ровесников. Точно так же Энни не может быть членом какой-нибудь определенной компании и не должна иметь отношения к таким проблемам, как непопулярность Кэйры Коровы или шуточки Курта Шрэдера.

К тому же, если бы люди узнали, кто такая Энни, они вовсе не стали бы ей писать, поскольку она могла бы догадаться, кто автор того или иного письма и рассказать о нем всем вокруг. Когда кто-нибудь пишет Энни, он не заботится о том, чтобы остаться неизвестным. Хотя некоторые, быть может, и стараются, но такие, как Трина, которая пишет Энни по крайней мере раз в месяц обо всем, что ее заботит (обычно, это что-нибудь о Люке Страйкере, ее возлюбленном, или о чем-нибудь еще), такие даже и не пытаются замаскировать свой почерк или использовать фальшивый электронный адрес.

Так что еще одна причина анонимности Энни заключается в том, что она посвящена в самые глубокие, самые темные тайны.

Итак, я занимаю в газете совершенно особенное место, но не могу никому об этом рассказать. Не могу рассказать этого даже Трине или маме, потому что у них обеих самые длинные языки во всем штате Индиана. Я просто должна продолжать свою работу, и пусть они думают, что у меня в газете очень важный проект. Ура!

Вот и прекрасно. То есть в этом нет ничего особенного. Мне-то что.

Хотя на самом деле мне бы хотелось рассказать о моем положении Джери Линн. Просто, чтобы она не думала, что Скотт использует меня.

Ну, так или иначе, будучи Энни, я часто бывала в офисе миссис Келлог. Она всегда хотела расспросить меня о том, кто прислал какое-нибудь тревожное письмо.

Иногда я знала. Иногда — нет. Иногда я говорила ей. Иногда — нет. Я считаю, что вы должны уважать право на личную тайну, пока знаете, что человека не тревожит что-то очень серьезное.