По дороге девочка без умолку щебетала, соскучившись за день по матери. Даша слушала дочурку с нежной улыбкой. Похоже, что дочка – единственный человечек, который любит ее за то, что она есть. Была, конечно, еще родная мать, но дочь давно стала для нее отрезанным ломтем. Мать второй раз вышла замуж. От нового брака у нее было двое сыновей. Старшему, Андрею, было четырнадцать, а Сережке, младшему, недавно исполнилось десять, и все ее заботы были устремлены на них. Хотя к единственной дочери она относилась доброжелательно и помогала, чем могла. Но та жила своим домом и особых забот не требовала.

Даша с дочерью зашли в дом, где на кухне уже хозяйничал разозленный муж.

– Могла бы и на стол накрыть к моему приходу, а Машку из садика забрать пораньше! – послышался его недовольный голос, едва жена переступила порог дома.

Она только иронично приподняла кончики темных бровей. Опять не угодила!

– Иди поиграй в своей комнате, солнышко! – помогла дочери раздеться и тихонько подтолкнула ее в сторону детской. – Не мешай папе ужинать!

Маша вприпрыжку ускакала к себе, а Даша прошла на кухню.

Валерий, раздосадованный вынужденным самообслуживанием, уже съел полную тарелку борща, потом налил столько же добавки, положил себе почти все зразы, и все это быстро сжевал. Отрезал сначала полманника, потом еще огромный кусок. Оставив им с дочкой один стакан какао на двоих, сыто отвалился от стола и недовольно пробурчал:

– Устал сегодня до чертиков, и в обед поесть не довелось… Ты же хотела рыбу сегодня приготовить, почему не сделала? Мясо уже осточертело…

Даша однозначно ответила: