– Да, – сказал Райдер, находясь под впечатлением этого неожиданного откровения. – Но разве не совершил Ланселот грех, когда так легко сдался Гвиневере?

– Нет. – Ее глаза были бездонны. – Она бы умерла, окажись он менее великодушным. А сейчас вам необходимо поспать, милорд, а не скакать, подобно безумцу, в непогоду домой.

– Мне необходимо, – проговорил Райдер, – конечно же, совсем другое.

– Так, значит, вы еще недостаточно отведали греха? Что ж, кровать действительно довольно удобная. Не переместиться ли нам туда?

Он нежно опустил ее на простыни. Прекрасная, как светящаяся звезда, она отодвинулась, устраиваясь на подушках.

– А что необходимо вам? – спросил он.

– Мне только одно – сохранить яркие воспоминания о моем рыцаре в сияющих доспехах.

Райдер сбросил сапоги, стянул рубашку.

– Не одно воспоминание, – сказал он. – Целую ночь воспоминаний.

Глава 3

Когда Райдер проснулся, его ноги, как бинтами, были опутаны простынями. Он попытался было высвободить их, но тотчас схватился обеими руками за голову, так немилосердно она болела. Комнату заливал яркий свет. Не бледно-жемчужный свет раннего утра, а ослепительное солнце. Было ясно, что день в самом разгаре. С улицы в комнату долетал шум.

Свет слепил глаза, но Райдер все равно заставил себя оглядеться по сторонам. На стенах играли ярко-желтые солнечные зайчики, освещая остывший камин и дешевую обстановку. Огонь погас. Райдер сел на постели.

Ее рядом не было. Она ушла.

Над столом, где оставалась еда, лениво жужжала муха.

«Меня все устроит, милорд, – и простая пища, и любые изыски…»

Она ушла. На одно мгновение ему показалось, что он не переживет этого.