Девушка теребила в руках край передника.

– Да, милорд.

– Как вас зовут?

– Иззи, милорд.

– А теперь, Иззи, будьте умницей, сядьте и расскажите все, что вам известно о мисс Хитер.

Девушка как подкошенная рухнула на изящный стул и, устроившись на самом краешке, уставилась на свои красные руки. Никаких следов разбитой мебели вокруг не было видно, хотя на каминной полке вместо пары ваз стоила лишь одна, а на стенах кое-где зияли отметины будто от ударов, отвалились куски штукатурки.

– Я ничего не знаю, милорд. Она ничего не рассказывали о себе.

С какой-то странной неохотой Райдер приблизился к двери в одну из комнат и открыл ее. За ней оказалась спальни, совершенно простая, без каких-либо изысков, с белыми стенами и полом, устланным светло-зеленым ковром. По периметру потолка тянулся выполненный позолотой изящный бордюр. Не такой спальни можно было ожидать от известной куртизанки.

С минуту Райдер взирал на холодные, немые простыни и покрывало цвета слоновой кости. Это ли ложе она делила с Хэнли? Райдеру вдруг стало больно глотать, словно горло обожгло пламя. Он прикрыл дверь и снова повернулся к горничной:

– Мисс Хитер никогда не рассказывала о своей семье или о своем детстве? Откуда она родом?

– Ничего такого, милорд.

– Когда она уезжала отсюда с лордом Хэнли, с ними никого больше не было?

– Не знаю, милорд.

– А что с ее личными вещами?

За второй дверью оказался небольшой кабинет с полкой книг в кожаных переплетах. На некоторых корешках были заметны зарубки, словно кто-то исполосовал их лезвием ножа. Прочие были сложены в беспорядке, будто их собирали впопыхах после того, как они свалились на пол.

– Кое-что она забрала с собой, – отвечала горничная, – но остальную одежду и все, что было на туалетных столиках, лорд Хэнли растерзал в клочья. Он и фарфор кое-какой перебил. Я не знала, что и делать. Что могла, починила, поменяла покрывало на кровати.