— Хороший план. Они как раз подсохнут, и ты начнешь рисовать фиолетовые сердца.

— Лиловые, — поправила Лайза, отмеряя пудру в другую чашку. — Невеста хочет, чтобы инициалы были такими же голубыми, как летнее небо на рассвете. А сердца чтобы были цвета первых весенних фиалок.

Ханна вскинула брови.

— Ну, это конечно же поэтично, но в итоге сводится к голубому и светло-фиолетовому, так?

— Точно, — сказала Лайза с усмешкой, размешивая масло и доставая густые сливки.

Пока Ханна замесила следующую партию печенья и начала печь, Лайза закончила глазурь и наполнила ею кондитерский мешочек. Ханна взглянула на нее несколько раз, когда та выводила голубые инициалы на печеньях. На первых порах работа Лайзе не слишком удавалась, но она очень старалась, и ее упорству можно было только позавидовать. Лайза постепенно набила руку, а значит, «Корзина печенья» теперь может предложить клиентам индивидуальный дизайн печений для любого события.

Они закончили работу одновременно, и Ханна решила полюбоваться работой Лайзы.

— Они прекрасны, — сказала она, улыбаясь помощнице. — Ну пошли. Я думаю, мы заслужили кофе.

Войдя в кафе, Ханна первым делом включила новые потолочные вентиляторы. Лопасти неспешно вращались, и ветерок трепал красные, белые и синие ленты, которые Лайза развесила под потолком в честь Четвертого июля.

— Иди, присядь. Я принесу нам кофе, — сказала Лайза, направляясь к большому кофейнику за стойкой.

Ханна села за любимый столик. Он находился в глубине кафе, но отсюда через зеркальное окно было хорошо видно улицу. У этого столика было одно серьезное преимущество. Кафе казалось пустым, но иногда кто-нибудь заглядывал с улицы, прижав нос к стеклу. Клиенты не видели их, и потому не стучались и не просили открыть пораньше.

Ханне нравилось, как Лайза украсила кафе. Жители Лейк-Иден патриотичны, и Четвертое июля — один из главных праздников городка. С утра будет парад, днем — политические речи и разные мероприятия, а вечером — пикник и барбекю на берегу озера Иден, и, конечно, фейерверк.