– Ну, он обворожительный, – продолжала Джоанна, ничуть не обидевшись. – Том говорит, что он бывший военный, и все теперь гадают, каким начальником он окажется. Будет лояльным или возьмет все в ежовые рукавицы. Ты как думаешь?
– Да мы с ним просто перекинулись парой слов.
Этот разговор тяготил Хэлли. Но ей не хотелось, чтобы ее волнение передалось Джоанне, которая была ее верной подругой с детского сада, когда Хэлли переехала к бабушке и дедушке в Промис.
Вчера днем, когда она обнаружила, что музей обворовали, Хэлли позвонила в первую очередь Джоанне. Подруга тут же примчалась и провела с ней весь день. Муж Джоанны, Том, один из офицеров полиции города, сам составил опись.
Хэлли так хотелось рассказать Джоанне об этом звонке, посоветоваться с ней, попросить о помощи. Но аноним сказал, чтобы она не связывалась с законом, а Джоанна никогда ничего не скрывала от мужа.
– Ну ты же согласишься, что он очаровашка? – продолжала Джоанна.
Хэлли закрыла шторы с восточной стороны гостиной.
– Может, для тебя он и очаровашка. Пусть так. Но для меня он слишком... большой. Даже пугающий.
– Ого, большой, пугающий. Звучит очень сексуально.
– Возможно, для кино это сексуально. В реальной жизни – нет. – Волнения и переживания этого дня начинали сказываться, хотя Хэлли понимала, что Джоанна старается отвлечь ее от мыслей о похищенных ценностях. Хэлли остановилась в центре комнаты, стараясь успокоиться. – Как там моя крестница? Уже разговаривает? – спросила она.
– Ты меняешь тему нашей беседы.
– Мы закрыли эту тему. Ну же, скажи.
– Ну, если «та-та-та» можно назвать разговором, то да, она уже разговаривает. Ты слишком многого от нее хочешь, ей всего пять месяцев.
– Она само совершенство. Такое хорошенькое личико, и щечки такие прелестные, да я могла бы весь день на нее любоваться.
– Да, только, к сожалению, ей нужно нечто большее, чем простое любование, – усмехнулась Джоанна. – Подгузники, ванны, массаж, к тому же у нее сейчас зубки режутся... А если мы собираемся гулять, то в сумку нужно сложить столько, что мне бы и на неделю хватило.