— Эй, приятель, сваливаем отсюда, — услышал он отчаянный голос, пробившийся сквозь кокон ужаса. Он обернулся и с облегчением увидел черного от копоти Донована с кровоточащей раной на высоком лбу. Рядом стояла бледная как смерть Джулиана. У нее была странно вывернута рука. — Давай двигай. Сейчас здесь будет горячо. Шевелись!
— А где?..
— Больше никого нет. Только мы с Джунианой успели выбежать. До нас в самую последнюю минуту дошло, что сейчас рванет. Тебя тут видели. Так что смывайся скорее и прячься.
И, не оглядываясь ни на руины родительского дома, ставшего братской могилой, ни на друга, Донован схватил Джулиану за здоровую руку и потащил прочь.
Он посмотрел им вслед, а затем снова уставился на пожар. Совсем близко завыли сирены. Его захлестнула паника. Он машинально повернулся и побежал по улице, усыпанной битым оконным стеклом. Когда он был уже почти у самой машины, припаркованной в неположенном месте, из разбитого окна у него над головой полилась музыка:
«Тишина под звездным небом…»
Декабрь 1969 года, Нью-Йорк
Иногда ему казалось, что на земле нет мест холоднее Нью-Йорка, хотя, конечно, он знал, что это не так. Раньше он жил в Миннесоте, где бывали долгие суровые зимы и температура опускалась до минус двадцати и даже тридцати, но в Нью-Йорке при десяти градусах тепла холод пронизывал до костей.
Натужное веселье рождественских праздников нисколько не помогало развеяться, ведь в это Рождество ему было не до веселья. Предстояло сделать выбор, и ни один из возможных вариантов ему не улыбался. Временами тюрьма казалась меньшим из зол, но он знал, что обманывает себя. Даже если бы он смог это выдержать — а у него не было сомнений, что сам-то он выдержит все, что угодно, — следовало подумать о других.