– После? – повторил Хант. – Хочешь сказать, после того как согласилась поехать ко мне, а затем неизвестно почему сбежала? Кэтрин, чего ты испугалась?

Близость Кэтрин сводила его с ума. Ему хотелось дотронуться до нее, вдохнуть аромат ее волос, расстегнуть на платье молнию, провести ладонью по стройной грациозной спине.

При мысли об этом у него засосало под ложечкой, а сердце учащенно забилось.

Он был уверен, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Никакие слова не смогли бы его в этом разубедить.

– Ник, мы вместе работаем, я твой шеф, – сказала Кэтрин, овладев собой, и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал ее голос. – А прошлый вечер… то есть ужин в ресторане – это досадный промах, оплошность! С кем не бывает!

– Нет, Кэтрин, не говори так! Никакая это не оплошность…

– Мы допустили промах, вот что! – повторила она.

– Я с тобой не согласен, – с жаром возразил Хант, и его голос прозвучал увереннее и чуть громче.

Он наклонился к ней и заглянул прямо в глаза. Обволакивающий свет его взгляда опять подчинил себе ее волю.

Кэтрин перенеслась во вчерашний вечер, в ресторан, где при неярком пламени свечи он точно так же смотрел на нее.

Хант взял ее за руку.

Нет, он все-таки невозможный бабник! Она предприняла еще одну попытку остановить безрассудство:

– Ты, похоже, забыл, что мы на службе…

– Почему забыл? Я все помню. Но неужели ты думаешь, будто пара компьютеров и папок с документами могут меня остановить?

– Ник, я в любом случае не собираюсь продолжать этот разговор перед камерами.

– Тогда давай где-нибудь встретимся. Хорошо? Давай там, где нам никто не помешает. Подумай, только ты и я… И никого больше.

– А ты, похоже, не любишь оставаться в проигрыше.

– И ты тоже! – Он провел ладонью по ее щеке. – Кэтрин, поверь, если ты согласишься еще раз встретиться, мы оба окажемся в выигрыше.