Очевидно, для установления мира между ними, но зачем он ей понадобился? Это уже другой вопрос. Ник тешил себя мыслью, что причиной визита стал ее интерес к нему. Хорошо бы, если бы дело обстояло именно так…

А вдруг Кэтрин что-то заподозрила и пришла с целью подтвердить либо опровергнуть свои догадки.

Язык у Ханта был хорошо подвешен, поэтому он особо не напрягался по поводу того, о чем говорил. Мысли текли параллельно словам и совершенно не влияли на убедительность его рассказа о своем «чудо-выздоровлении».

Ник взглянул на Кэтрин. Верит ли она в то, что он говорит? А если она искусно притворяется? Он почувствовал легкое раздражение. Неопределенность в их отношениях его нервировала. Когда Ник это осознал, раздражение усилилось.

Он в очередной раз получил подтверждение того, что увлекся Кэтрин сильнее, чем следовало бы, сильнее, чем он обычно себе позволял. Никогда прежде сложностей с женщинами у Ханта не возникало, поскольку он умело маневрировал.

– Бульон будешь? – буркнул Хант.

Она кивнула, и он отправился в кухню.

Перемена в его настроении от Кэтрин не укрылась. Она решила ни о чем его не спрашивать, а просто посмотреть, что будет дальше.

А дальше Ник принес им по кружке горячего бульона с хлебом, включил телевизор, и они в полной тишине прослушали блок новостей. Им было нечего сказать друг другу, и напряжение возрастало с каждой минутой.

– Ник, почему бы тебе не отдать Хьюджа в специальную школу для собак? Он совсем тебя не слушает!

Хант оценил ее попытку разрядить обстановку, но вместо того чтобы расслабиться, набычился.

– Спасибо за совет! Без тебя я бы совсем пропал, – бросил он с вызовом в голосе.

Кэтрин предприняла еще одну попытку разрядить грозовую атмосферу:

– Ты меня не понял. Я просто удивлена, почему ты до сих пор этого не сделал.

Ник молчал. Сидел, тупо уставясь в экран телевизора. Кэтрин встала с дивана и направилась к двери, ведущей во двор.